ИЕРЕМИЯ: БОГОСЛОВИЕ КНИГИ

(JEREMIAH, THEOLOGY OF)

Изложить богословское содержание книги значит предложить читателю синтез изложенного в ней и сделать это под богословским, а не историческим углом зрения. Богословие Книги Иеремии выявляется при изучении структуры книги, использованных в ней жанров (например, пророчество о суде, плач), традиций, на которых она основана (например, завет), ее словаря (например, «обращение», sub), ее «персонажей» (например, Бог, Израиль, народы, пророк) и религиозной/социальной обстановки соответствующего периода (например, угроза для Иудеи со стороны ее северных врагов и последующее нашествие). Первостепенный вопрос, когда речь идет о богословии книги, — «какие убеждения лежат в ее основе?»

Структура Книги Иеремии, о которой много спорили, может быть схематически разбита по главам следующим образом:

А. Личное обращение Бога к Иеремии (Иер. 1)

Б. Речи, предостерегающие о бедствиях (Иер. 2 - 10)

В. Повествование о борьбе пророка с израильтянами и его сопротивлении Богу (Иер. 11 - 20)

Г. Спор с царями и пророками (Иер. 21 - 29)

Д. Книга утешения (Иер. 30 - 33)

Г1. Спор с царями (Иер. 34 - 38)

В1. Повествование о разграблении города и последствиях (Иер. 39 - 45)

Б1. Пророчества против языческих народов (Иер. 46 - 51)

А1. Приложение: историческая документация (Иер. 52)

Богословие Иеремии в настоящее время разрабатывается по двум направлениям: 1) хиазматический характер структуры {хиазм — фигура речи, при которой заданная в первом периоде речи семантическая или грамматическая структура изменяется на обратную во втором периоде, например, в Мф. 23:12: «кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится»}; и 2) «персонажи» книги. Начнем с хиазматических рефренов.

Ход истории спасения (Иер. 2 - 10 = Б; Иер. 46 - 51 = Б1). Первый же большой раздел после Иер. 1 содержит обличения и сопровождающие их пророчества против языческих народов. Богословская рубрика, под которую подпадают эти проповеди и пророчества, называется история спасения и история суда. Раздел начинается с обращения к прошлому: «Я вспоминаю... о любви твоей, когда ты... последовала за Мною в пустыню» (Иер. 2:2). Изложение, в котором деяния Бога чередуются с откликом Израиля, резюмируется в Иер. 2:21: «Я насадил тебя как благородную лозу... как же ты превратилась у Меня в дикую отрасль чужой лозы?» Спасительные деяния Бога включают в себя «исход» (Иер. 2:6; 7:22 {синод, «вывел их»}) и введение Израиля «в землю плодоносную» (Иер. 2:7; 3:19; 7:7). Суд Божий над «дикой отраслью чужой лозы» будет состоять из истребления и изгнания.

Бесспорное владычество Бога над ходом истории выразительно подчеркнуто посредством неоднократного (свыше восьмидесяти раз) именования Бога «Господом воинств» (NIV «Господь Всемогущий» — {синод. чаще всего «Господь Саваоф»}). Этим титулом, тесно связанным с приговорами суда (тридцать раз), буквально усеяны прорицания против языческих народов. Мировая история, как и история спасения, проходит под присмотром вселенского верховнокомандующего.

Бог: благожелательный, гневный и страдающий. Яхве, Бог Израиля, великодушен, но справедлив. Бог заботлив. «Как поставлю тебя в число детей и дам тебе вожделенную землю» (Иер. 3:19). Несмотря на великие злодеяния Иуды Святый Израилев не отвернется от Своего народа (Иер. 51:5). Краткое описание Бога приведено в Иер. 9:24: Богу благоугодно творить милость, суд и правду на земле.

Однако из-за грехов народа и его уклонения с «путей древних» (Иер. 6:16) Бог готов излить Свой гнев и Свою ярость (Иер. 7:20). Предостережения и увещевания приводятся в образных описаниях грядущего разорения Иудеи вражескими силами, особенно народом из страны северной (Иер. 5:15-17; 6:22-26; 7:32 - 8:3; Иер. 8:13-14, 17; 9:20-22; 10:18), а также в панораме вселенского катаклизма, не слишком отличающегося от сценариев ядерной войны (Иер. 4:23-26). Бог гневается также на другие народы (Иер. 50:21; 51:25). Подоплека этих сцен суда — гнев Божий, пылающий «как огонь» (Иер. 4:4, 8). Один из нескольких терминов, обозначающих суд, ар, встречается у Иеремии двадцать четыре раза — больше, чем в любой другой книге Библии. О гневе Божьем у Иеремии говорится в сорока двух различных местах. Традиция описания Божьего гнева на зло уходит далеко в прошлое (ср. Исх. 32:10). Этот гнев — не просто возмущение беззаконием, это святой гнев, ведь связь между грехом и наказанием так недвусмысленна (Иер. 4:18; 51:6).

Неверно, однако, было бы заключать из этого, что Бог у Иеремии только суров и ничего более. В особенности в главах Иер. 2 - 3 проявляется страдание Бога в контексте отверженности, как в случае супруга в браке: «забывает ли девица украшение свое и невеста — наряд свой? а народ Мой забыл Меня, — нет числа дням» (Иер. 2:32). Традиция описания страданий Бога из-за людских грехов восходит ко временам потопа, если не к более древним (Быт. 6:6). Выражая собственное страдание и страдание Бога, пророк оплакивает своеволие народа (Иер. 8:21 - 9:2). Эти страдания отзываются в сердце Иеремии: {синод. «Утроба моя! утроба моя! скорблю во глубине сердца моего»} (Иер. 4:19).

Народ Божий: нарушение первой запове ди и других! Проповедь в храме (Иер. 7:2) высветила грехи Иуды. В других речах повторяются описания неблагодарного отклика израильтян на Божью благодать. Израиль восстал против Бога (Иер. 2:8, 29). Самый непозволительный из его грехов — идолопоклонство (Иер. 7:9), перемена истинного Бога на прочих «богов» (Иер. 2:11). Это чудовищное злодеяние, описанное в Иер. 10, противоречит первой заповеди. Изображение Бога в качестве великого Бога {синод. «Богесть истина»}, «Бога живого и Царя вечного», «Творца всего», «доли Иакова» и «Господа воинств» (в NIV «Господь всемогущий» {синод. «Господь Саваоф»}; Иер. 10:6-7, 10, 12-13, 16) перемежаются саркастическими описаниями бездушных, бесполезных и тленных идолов (Иер. 10:8-9,11,14-15). Далее, Бог уличает Свой народ в обмане и в равнодушии к несправедливости (Иер. 5:23-29). Поиски среди горожан свидетельствуют, что среди них не осталось ни одного, соблюдающего правду (Иер. 5:1-9; ср. 9:3-6). В основе обвинений в прелюбодеянии (похотливые жеребцы, «каждый из них ржет на жену другого», Иер. 5:8; 3:2-3; 7:9), воровстве и убийстве (Иер. 7:9) лежат десять заповедей. Греховный народ уподоблен двум сестрам, «отступнице, дочери Израилевой» и «вероломной Иудее» (Иер. 3:11). Многочисленны призывы к покаянию, все более глубокому. Слово sub («обратиться» или «вернуться», в смысле «покаяться») является лексической меткой книги.

Предназначение народов к суду и спасению. Пророчества против языческих народов не столько излагают основания для их наказания, сколько указывают на неотвратимость Божьего суда и на его природу. Существенно, что Египет, с его историей поработителя, возглавляет этот список народов, призываемых на суд. Он побежит, и голос его разнесется, как змеиный (Иер. 46:22), а Моав за свою гордость (Иер. 48:29) будет опорожнен словно сосуды (Иер. 48:12). Меч придет на Вавилон (Иер. 50:35-38) за его злодеяния на Сионе (Иер. 51:24). Как это ни удивительно, прямо и безусловно объявляется о возрождении Египта (Иер. 46:26), Моава (Иер. 48:47), Аммона (Иер. 49:6) и Елама (Иер. 49:39).

Динамика завета (Иер. 11 - 20 = В; Иер. 39 - 45 = В1). Следующая группа материалов, совместно с дополняющим ее разделом во второй половине книги, переходит к рассказам, касающимся лично Иеремии, особенно его «внутренней жизни» (Иер. 11 - 20 = В) и событий национальной истории (Иер. 39 - 45 = В1). Богословским каркасом для этого раздела выступает в первую очередь завет, этот мотив вводится с самого начала: «проклят человек, который не послушает слов завета сего» (Иер. 11:3).

Фундаментальная идея, зародившаяся у Моисея и подхваченная Иеремией, заключается э том, что завет отличен от договора. Завет был вопросом Божьего почина, а не взаимного соглашения. В завете критическим фактором выступает личная преданность; в договоре в центре внимания лежит выполнение свода обязательств. Нарушение взаимоотношений завета — это нарушение межличностных взаимоотношений, а не просто несоблюдение набора требований. Моисей предостерегал против несоблюдения завета (Вт. 28:15-68). Для Иеремии нарушение завета было уже реальностью; проклятия завета, такие как утрата земли, стали осязаемой неизбежностью. Связь между совершением зла и воздаянием была ясна: «Янаведу... все то бедствие... потому что они — жестоковыйны и не слушают слов Моих» (Иер. 19:15; ср. Иер. 15:4; 40:3).

Пророческое служение: пафос и конфликт. Иеремия в отличие от Моисея, предшествующего посредника в завете, был скорее свидетелем расторжения завета, а не его установления (Иер. 1:10; но ср. Иер. 24:6). Семь жалобных песен живописуют муку в связи с этой миссией (Иер. 1:18-19; 12:1-6(13); 15:10-12,15-21; 17:14-18; 18:18-23; 20:7-13). Как это было со многими пророками до него, миссия Иеремии сказалась на его личной жизни. Ему нельзя было жениться (Иер. 16:2). Роль ходатая за свой народ была для него запретна (Иер. 11:14; 14:11). Задача искоренять и разоблачать сложившиеся обычаи и ложные богословские учения (Иер. 1:10; 7:1-15) вызывала у пророка терзания, сокрушения и скорбь (Иер. 9:1-2; 15:15-18). Подобно Илии (3 Цар. 19:4), Иеремия предпочел бы умереть, а не продолжать возложенное на него (Иер. 20:14-18).

Иеремия, наравне с другими служителями Божьими, имел божественное призвание (Иер. 1:4-10; ср. Моисея в Исх. 3:1-14; Ис. 6). Как и у других, это призвание привело его к ситуации, чреватой внутренними конфликтами. В откровенных жалобных песнях Иеремии, не имеющих аналогий в книгах других пророков, можно усмотреть след тех огорчений, которые принесло ему пророческое призвание. Запутавшись, Иеремия взывает к справедливости (Иер. 12:1). Страдая от окружающей его враждебности, он молится: «Вспомни обо мне и посети меня» (Иер. 15:15; ср. речь к Варуху из Иер. 45:3). Охваченный негодованием и огорчением, Иеремия сокрушается: «Слово Господне обратилось в поношение мне» {синод. «Ты влек меня, Господи»}, его миссия вызывает у него сопротивление даже по отношению к Богу (Иер. 20:7-13).

Израиль и Иуда: вероломные участники завета. Верность завету проявляется в послушании. Божий народ оказался непокорным. «Слушаться» (sama‹) — ключевое слово для этого раздела, да и для всей книги. Свыше тридцати раз, особенно в главах Иер. 7; 11; 26; 35; 42, это слово встречается в упреках — «Вы (они) не слушались (не послушали)». Еще хуже непослушания намеренная приверженность к своеволию: «Мы будем жить по своим помыслам и будем поступать каждый по упорству злого своего сердца» (Иер. 18:12; ср. Иер. 44:16; 17:9, 23). Говоря вкратце, Израиль и Иуда «нарушили завет» (Иер. 11:10). Наказание не заставит себя ждать. Три бедствия — меч, голод и моровая язва, дополненные пленом, обрушиваются на них раз за разом, проявляясь полностью или частично (Иер. 14:12, 16, 18; 15:2; 16:4; 44:12-13, 27).

Божья неотступность, верность и свобода. Бог изображается вовсе не арбитром, который, выявив нарушения завета, безжалостно объявляет о наказании. Напротив, Бог уговаривает Своих ненадежных партнеров по завету сохранять его в целостности. Символические действия выступают характерной чертой в главах Иер. 11 - 20. Два из них — с поясом и с кувшином — символизируют дурные предзнаменования относительно грядущих бедствий (Иер. 13:1-11; 19:1-15; ср. Иер. 43:8-13). Бог использует все средства — обращения на словах (Иер. 11:4), предостережения (Иер. 15:7) и знаковые события, — чтобы восстановить попранный завет.

Эти два повествовательных раздела (Иер. 11 - 20; Иер. 39 - 45) акцентируют основополагающее убеждение: о чем Бог объявил, то Он исполнит. Об исполнении часто повторяющейся в главах Иер. 10 - 20 угрозы говорится в рассказе о взятии вавилонянами Иерусалима и переселении его жителей (особенно Иер. 39:1-9). Навузардан, вавилонский начальник, вкратце выражает богословие Божьей верности: «Господь Бог твой изрек это бедствие на место сие. И навел его Господь и сделал то, что сказал» (Иер. 40:2-3; ср. Иер. 44:29).

И все же, как показывают другие знаковые события, Бог, несмотря на то что завет фактически нарушен, не следует вынуждению и не осуществляет предусмотренные в завете наказания (Иер. 18:1-12). Пророчества относительно будущего условны; это не извещения о неотвратимом фатуме. В разделе Д (Иер. 30 - 33) указывается, что Бог волен заключить новый завет (Иер. 31:31-34). Бог был и останется свободным.

Динамика спора о справедливости (Иер. 21-29 = Г; Иер. 34 - 38 = Г1). В центре полемики в разделах Г и Г1 лежит богословская значимость справедливости: «с раннего утра производите суд» (Иер. 21:12). Библейская концепция справедливости подразумевает не просто честность, а многим больше. Она включает в себя сострадание обездоленным и немощным, жертвам угнетения, пришельцам, вдовам и сиротам (Иер. 21:12; 22:3). Справедливость, фундаментальное требование политической жизни — этот мотив, отчетливо заявляет о себе при поименном обсуждении царей (Иер. 22:10 - 23:6). Построив себе помпезный дворец за счет бедных и нуждающихся, Иоаким попрал справедливость (Иер. 22:13-17). И соответственно, в дополняющем этот отрывок разделе (Иер. 34 - 38 = Г1) та же забота о справедливости проявляется в истории об освобождении рабов при Седекии и их повторном порабощении (Иер. 34:1-22). Основополагающее убеждение сводится к тому, что Бог привержен справедливости.

Честность, составная часть проблемы справедливости, становится главной темой обвинений против других руководителей народа, пророков. Ключевое слово этого раздела — seqer, «ложь», «обман». Оно встречается в данной книге тридцать семь раз, чаще, чем в любой другой книге Библии. Пророки упрекаются в том, что они пророчествуют ложь и ходят во лжи (Иер. 23:14). Анания типичен для таких случаев (Иер. 28; ср. Иер. 23:16, 25-40; 27:16). Пророкам недостает правдивости; они погрязли в прелюбодеяниях. Примерами служат Ахав и Седекия (Иер. 29:23; ср. Иер. 23:14). Любое злоупотребление властью, будь то со стороны царей или пророков, идет вразрез со «справедливостью», с тем, чтобы «поступать по правде».

Роль пророков: противостояние. Эпизоды данного раздела по большей части связаны с противостоянием Иеремии руководителям народа и спором с ними. Из конфликта Самуила с Саулом несколькими столетиями ранее уже стало ясно, что призвание пророка подразумевает его оппозицию по отношению к руководителям народа. В сложившейся израильской иерархии выше царя стоит пророк, который во имя Божье призывает царя к ответу (Иер. 1:10). В этих двух разделах зло имеет имена: Иоаким (Иер. 22:13-19; 36:1-32), Седекия (Иер. 34:8-22), Анания (Иер. 28:1-17), Ахав и Седекия (Иер. 29:20-23), Шемаия (Иер. 29:24-32). Пророк указывает на зло в жизни этих «сановников» и призывает на них заслуженную кару. Одна из обязанностей пророка — назвать общественное зло по имени, не заботясь о последствиях обличения (Иер. 26:11, 20-23; 37:16; 38:4, 6-9).

Народ: свободный в выборе, но ответственный. Антропология, признающая свободу нравственного выбора индивида, лежит в основе всей книги, но в данном разделе она акцентирована. В начале раздела Седекии предоставляется выбор: «Я предлагаю вам путь жизни и путь смерти» (Иер.

21:8). Мотив выбора, лежащего как перед Израилем, так и перед языческими народами, красноречиво выражается в аллегорических действиях Иеремии, носящего ярмо (Иер. 27:1-15). Тема выбора, сопровождающегося уговорами (даже угрозами) выбирать добро (Иер. 22:4-5; 25:5-6), достигает кульминации при последней встрече Иеремии с Седекией (Иер. 38:20-21). Как и всегда, связь между выбором и судьбой изложена прямо и ясно: выбрать путь неповиновения означает быть приговоренным к погибели (Иер. 21:8-9; 25:8-9; 27:4-6; 38:17-18), послушаться — значит жить (Иер. 26:13; 35:15).

Бог: не бесконечно терпеливый, и тем не менее милосердный. Бог призывает народ не слушать ложные речи (Иер. 27:16; 29:8-9). Бог терпеливо снова и снова присылает Своих пророков (Иер. 25:4). Но терпение Божье не беспредельно, и ему приходит конец, когда израильтяне, а в особенности их руководители, отвергают все обращения к ним. Иоаким сжигает записанное Слово Божье (Иер. 36). Седекия заглушает устное слово, заточая Иеремию в темницу (Иер. 37:16 - 38:9). Божье терпение исчерпано (Иер. 36:31). Ключевое в главах Иер. 37 - 38 слово сжечь повторяется в историческом повествовании в Иер. 39:8.

Кроме суда, есть еще надежда. Намерение Бога состоит не в том, чтобы разрушать. Намерения Бога относительно Своего народа сводятся к тому, чтобы дать ему «будущность и надежду» (Иер. 29:11). Бог остается доступным (Иер. 29:13). Он будет следить за находящимися в плену, даст им сердце, чтобы знать Его (Иер. 24:7), и вернет их из плена на родную землю (Иер. 24:6; ср. Иер. 23:5-6).

Динамика надежды (Иер. 30 - 33 = Д). «Книга утешения» (Иер. 30 - 33) занимает стратегически важное положение в объемлющей ее книге Иеремии по двум причинам. В хиастической структуре книги эти четыре главы как бы центральная ось. Рассматриваемые как введение ко второй половине книги, эти главы можно сравнивать с речами, вводящими в ее первую половину. Этот осевой раздел, как и следовало ожидать, подхватывает все нити повествования, но одна из них — надежда — становится доминирующей. Обоснование для слова надежды, в отличие от речей про суд, не имеет иных причин, кроме воли Божьей: «любовью вечною Я возлюбил тебя» (Иер. 31:3; 33:11; см. Вт. 7:7-8).

Бог спасающий. Здесь мы встречаемся с историей спасения (ср. Иер. 2 - 10). Отзвуки суда, даже упоминания о Божьем гневе, не исчезают (Иер. 30:23-24; 31:2; 32:28-29), однако плен сменится обетованным спасением. Бог сотворит на земле нечто новое: Его народ возлюбит Бога (Иер. 31:22, вероятное толкование трудного текста). Темой этой небольшой «книги», очерченной в ее начальных стихах, является возрождение: народ духовно вернется к Богу, а физически вернется на свою землю (Иер. 30:3, начало этого стиха лучше переводить как «принесу возрождение народу Моему Израилю»). Духовно возрожденный народ предпочтет поклоняться Яхве, а не идолам (Иер. 30:9, 17; 31:6). В географическом аспекте, переселенный народ вернется из плена на свою землю (Иер. 30:10; 31:8-9, 16). Сообщается радостная весть: «есть надежда для будущности твоей» (Иер. 31:17).

Израиль: народ завета. Эта тема освещается здесь точно так же, как и в других разделах книги (Иер. 11 - 20; Иер. 39 - 51), которые обращены к завету, особенно к проклятиям завета. Отзвуки греха и сокрушения прежнего завета еще слышны (Иер. 30:14; ср. Иер. 32:30-35). Сжатая формула завета, по-разному выраженная, указывает на новую реальность: «вы будете Моим народом, и Я буду вам Богом» (Иер. 30:22; 31:1, 33; 32:38). Провозглашается замечательный новый завет, сменяющий завет попранный (Иер. 31:31-34). По Своему почину Бог устанавливает завет, одновременно похожий и не похожий на прежний, синайский завет. Цель его в виде взаимной привязанности сохраняется; средством для достижения этой взаимопривязанности между Богом и Его народом является прощение и проникновение Закона Божьего в сердца людей. Бог как будто бы обращается к завету с обновленными силами (Иер. 31:35-37; 33:19-21).

Справедливоеть для всех. Тема справедливости, которую можно выделить в обрамляющих главах (Иер. 21 - 29; Иер. 34 - 38), задает также тональность дополняющей их «книге утешения» (Иер. 30:11; 33:15). Бог поступит со Своим народом по справедливости (Иер. 30:11). Божье намерение неизменно: Он будет «радоваться о них, благотворя им» и насадит «их на земле сей твердо» (Иер. 32:41). Коль скоро справедливость подразумевает заботу об угнетенных, значит Бог, безраздельно преданный делу справедливости, начал действовать, потому что Израиль стали называть «отверженным... "о котором никто не спрашивает"» (Иер. 30:17). Бог поступит по справедливости и с врагами Израиля тоже. Те, кто притесняет его и грабит, сами пойдут в плен (Иер. 30:16, 20). В грядущие времена Бог воздвигнет Отрасль праведную (Мессию), Того, Кто будет «производить суд и правду на земле», так что девизом земли станет «Господь — оправдание наше» (Иер. 33:15-16).

В центральных главах (Иер. 30 - 33) сконцентрировано богословие книги. В них изложено краткое описание Бога, Израиля (нынешнего и будущего), языческих народов и самого пророка, который, озадачив окружающих своей покупкой земли в осажденном Иерусалиме, воспринял и передал слово окончательной надежды.

Элмер А. Мартене

См. также: ИЗРАИЛЬ; ПРОРОК.

Литература: A. R. Diamond, The Confessions of Jeremiah in Context: Scenes of Prophetic Drama; R.B.Chisholm, Jr., A Biblical Theology of the Old Testament, pp. 341-59; J.P.Hyatt, IB, pp. 784-87; G.McConville, Judgment and Promise: The Message of Jeremiah; R.E.Manahan, Grace ThJ, 1 (1980): 77-96; E. A. Martens, Reflection and Projection, pp. 83-97; T. W. Overholt, The Threat of Falsehood: A Study in the Theology of the Book of Jeremiah; T.M.Raitt, A Theology of Exile: Judgment and Deliverance in Jeremiah and Ezekiel; C.R.Seitz, Theology in Conflict: Reactions to the Exile in the Book of Jeremiah; J.A.Thompson, The Book of Jeremiah; J.Unterman, From Repentance to Redemption: Jeremiahs Thought in Transition; W. A. VanGemeren, Interpreting the Prophetic Word; G. von Rad, Old Testament Theology.